"СЕВА-СЕВА НОВГОРОДЦЕВ,
ГОРОД ЛОН..."


Три года спустя мы решили раскрыть подробности одной из многочисленных "контрпропагандистских акций" нашей страны. С благословения высокопоставленного начальства она была задумана как эффектное идеологическое контрнаступление ("хватит сидеть в пропагандистских окопах!" - призывали нас в те времена), а дотом по велению свыше эта атака была не менее эффективно удушена. Нашими же руками.


Пусть не ловят меня на мелких ошибках любители точности! Цитирую наизусть. Хотя без труда мог бы свериться с пленкой. У меня дома до сих пор лежат и февральская запись, и майская. Многие брали их у меня, чтобы послушать. И я давал, заодно отвечая на вопросы о Севе. Но сам я не слушаю эти записи никогда. Хотя и на этот раз, в мае 1987 года, Сева был очень корректен. Ох, как любой наш "боец идеологического фронта" размазал бы своего "антиколлегу, попадись тот на зуб в ситуацию, в какую вляпался ваш покорный слуга: "Где же, мол, ваши хваленые перестройка и гласность? Ведь на дворе, напомним, не тридцать седьмой, 1987-й на дворе, дорогие ребята!" В одном удовольствии Сева не мог себе отказать: пленку он дал, как и следовало ожидать, целиком и почти не монтированную. Тот, кто знает, чем отличается прямой эфир от работы "на запись", поймет, почему некоторые куски этого интервью звучали прямо-таки, скажем, по-идиотски. А почти не монтированную - поскольку одна склепка все же была. Скажу про нее только потому, что Всеволод Борисович, объясняя в майском эфире историю пленки, сам признался, что в тот "промозглый февральский день" страдал от жестокого насморка. Чтобы облегчить эти страдания, где-то на десятой минуте нашей работы в лондонской студии я произнес: "Стоп! Давайте сделаем перерыв!". Этот кусок оказался в корзине.

СКАНДАЛ, на мой взгляд, с передачей получился отменный. Мне лично до сих пор горько и стыдно. И за себя, и за державу. А что же "вожди"? Правильно! Все сделали вид, что ничего вовсе и не было. Ни задания из Москвы лондонскому корреспонденту. Ни его визита на Би-би-си. Ни разрекламированной первой программой Всесоюзного радио, но так и не состоявшейся передачи с участием В. Б. Новгородцева. Ни юбилейной передачи из Лондона, к которой в Буш-хаусе нужно было только приклеить "шапку" и "хвост", а все остальное уже было сделано нашими же руками (28 минут по советским радиостандартам - это готовая получасовка, в Англии, правда, радиополчаса - это 29 минут 55 секунд. - А. В.). Не было ни-че-го!

И если теперь я говорю "было!", не называя, правда, высоких имен, то только потому, что полностью согласен с ирландским провидцем, написавшим в старомодной столовой Буш-хауса свою гениальную фразу: "Лишенный прошлого лишится и будущего!" И еще я говорю "было!" потому, что иначе не стоит и продолжать то, что мы до сих пор еще толком даже не начали.

Александр ВОЛКОВ,
корр. ТАСС.
Лондон - Москва.

- ОБЪЯСНИТЕ, пожалуйста, чему будет посвящено ваше интервью с господином Новгородцевым, - на протяжении последней недели пресс-офицер Би-би-си Ричард Маккарти уже раз пятый задавал мне этот вопрос. А я в ответ каждых раз решительно заявлял, что меня не волнует ни биография ведущего музыкальных передач для молодежи, ни как он попал в Англию, ни как ему тут живется. Речь пойдет только о передачах господина Новгородцева, о том, что он хочет сказать советской молодежи, выступая на волнах Би-би-си.

Признаться, я немного лукавил. И Ричард Маккарти наверняка отлично понимал это. С Севой затевалась большая игра. С начала 1987-го в советском эфире, на волнах первой программы, минута в минуту с Севиной передачей стала выходить такая же передача для молодежи, только не "получасовка", а "часовик". Рок, поп, но в нашей, не в Севиной упаковке. Но даже если бы такой передачи и не было, все равно тогда, в начале 1987-го, моя просьба о встрече и интервью выглядела как-то неубедительно и уж наверняка несколько странно: советский журналист хочет встретиться с "беглецом-отщепенцем". Да еще где! - в студии Русской службы Би-би-си - "в стане врага", где никогда не ступала нога советского человека! Впрочем, ступала. Потом, уже в Буш-хаусе, какой-то лондонский радиопатриарх поднапрягся и вспомнил, что лет сорок с гаком назад был кто-то один из Союза. Но этот "кто-то" дороги не проторил. В феврале 1987-го на Русскую службу пришлось прорываться с боем: помимо переговоров с пресс-офицером Маккарти во всех телефонных беседах с друзьями я специально стал громогласно клясться, что если так и не попаду в заветное здание на Стрэнде, то о том, как не попал, сделаю ТАКУЮ передачу...

Будем считать это простым совпадением, но несколько дней такого "телефонного хулиганства" - и мне позвонили, чтобы пригласить в гости к легендарному Севе, в его студию на Би-би-си.

Не буду вдаваться в детали, как я фланировал по Би-би-си с бумажным стикером-кругляшом на лацкане - "ВВС EXTERNAL SERVICES VISITOR SЕ СВ 00593 26 FEB 1987". Как на меня приходили поглазеть русские сотрудники этого почтенного учреждения. Как я нахально-таки блефовал, небрежно бросая: "Ну что вы! У нас в последнее время многое изменилось... Нет, таких проблем у нас больше не существует". А мне в ответ - полуизвиняющимся тоном: "К сожалению, Би-би-си - очень бюрократическая организация, не зря Джеймс Оруэлл скопировал структуру своей Англии в "1984" со структуры нашей радиостанции. Кстати, здесь, в этой столовой (не путать с нашими пунктами общепита! - А В.), он и писал свою книгу". Отмечу только, что с соотечественниками на Би-би-си мне почему-то было проще и комфортнее беседовать по-английски.

Сам Сева был очень корректен. Он, как и я, все понимал. Слова - шелуха. Молчали о главном. Правильно понял он и вопрос, который я задал ему при прощании, когда уже держал в руках рулон с записью нашей беседы: "Вы, конечно, согласны, что двадцать восемь минут на одно интервью все-таки многовато. Придется подсократить. Не возражаете?"

- Нет, - был краткий ответ.

И молча:

- А если бы и возражал? Все равно резать пленку будут в Москве. И резать и клеить. А склеить можно что хочешь. Даже то, чего никто и не говорил.

В МОСКВЕ из двадцати восьми минут я сделал пятнадцать. Убрал некоторые подробности Севиной биографии и то, что - внутренний цензор не дремлет! - явно не смогло бы устроить наше начальство. А чтобы интервью все же прошло, эти пятнадцать были запакованы в другие сорок пять - часовка на тему "О чем не говорит Сева Новгородцев". Но даже в принудительном ассортименте Севино интервью могло не понравиться нашим блюстителям политической нравственности. Им вообще тогда, в 1987-м, нравилось исключительно то, что никто никогда не читал и не слушал, но что, как считалось, благоговейно, затаив дыхание читает и слушает все прогрессивное человечество.

- Учтите, копия пленки - я гарантирую, что она есть, - лежит в Би-би-си, и не дать интервью мы не можем. Как не можем, его и сильно изрезать, - предупредил я главного редактора "молодежки", - служба радиоперехватов на Островах работает лучше швейцарских часов: в ежедневной брошюре - первая программа, "Маяк" и все английские передачи.

- Конечно, конечно, - был краткий ответ.

Свое внимание к "антисевиной" передаче Лондон демонстрировал регулярно. Стоило мне заикнуться в эфире, что В. Б. Новгородцев игнорирует прогрессивное в роке, ну, например, "розовую" группу "Хаусмартинс", как последовала передача про этих парней. На очереди было само интервью Новгородцева, как в вату, завернутое в почти красного Билли Брэгга. Уже крутили анонс этой часовки. Включили в него фрагмент интервью Новгородцева - сто десять секунд. Слушайте, мол, в ноль-ноль часов такого-то марта. А дальше, как уже бывало не раз... Нет, лучше здесь помолчу, а вы почитайте подшивки газет, начав с многоуважаемой "Правды".

Ударил главный калибр: даешь классику и народную музыку! Не то что разрекламированную передачу - прикрыли ночную часовку, в которой она должна была прозвучать. Вернее - вымели поганой метлой всю рок-музыку, чтоб не портила наш очень взыскательно-рафинированный слух. Изгнали как антикультуру, чуждую нашим идеям, как "какафонию звуков, разрушающе действующую на психику и человеческий организм". Охота на рок-ведьм дошла до того, что одной троице в ГТР умудрились влепить выговор за то, что, получив приказ с самых верхов уже во время эфира, они не успели-таки снять "Черный кофе" (а может, все-таки не хотели? Всего-то и надо было внезапно прервать передачу, как это бывает, когда разразилась война. - А. В.), и их разлагающе-буржуазная музыка звучала - нет, не в нашем, в американском эфире!

НЕ ВСЕ ПОДВЛАСТНО нашим вождям. Эту простую в общем-то истину мой коллега из Лондона напомнил всем своим слушателям в мае 1987-го, когда дал пленку с его интервью в своей передаче для молодежи. Помните?

"...Сегодня я отмечаю десятилетие своей передачи. Многое было за истекшие годы. В том числе - самое невероятное. Так, промозглым февральским днем появился в нашей лондонской студни корреспондент Гостелерадио СССР Александр Волков и взял у меня интервью. Пленка уехала в Москву. Дальнейшая судьба ее неизвестна. Но копия у нас ведь осталась! И вот сегодня я предлагаю ее вам послушать..."


Предыдущая Список публикаций Следующая