Крушение Православия в Англии. 

(Фрагменты книги В.Мосса, Тверь 1999 г.)

„За то, что люди, сказали они, достигшие высочайшего положения в Английском королевстве, графы, епископы, аббаты и члены священных орденов, являются не теми, за кого выдают себя, но, наоборот, являются слугами дьявола, за это Бог через один год и один день после твоей смерти предаст все это проклятое Богом королевство в руки врагов, и дьявол пройдет по этой земле огнем и мечом и всеми ужасами войны". „Тогда, ответил я тем святым мужам, я расскажу народу о Божием приговоре и люди покаются, и Бог помилует их, как пощадил Он ниневетян". „Нет, ответили те святые мужи, не покаются они; и Бог не помилует их..."

К середине II века при святом благоверном короле Эдуарде Исповеднике Английское православное королевство достигло зенита своего расцвета. На население в 1,5 млн. человек приходилось по меньшей мере 10000 храмов. Влияние христианской Англии простиралось от Норвегии до Эфеса;  от Новгорода до Рима. Через одно поколение, однако, вся эта величественная духовная постройка лежала в развалинах в результате Нормандского нашествия 1066 года. Последний православный король был убит; его тело было разрублено на части торжествующими нормандцами, а душа „анафемствована" Папой. Храмы были разрушены; святыни поруганы и сожжены.... Земли крестьян были опустошены и конфискованы. Каждый из пяти англичан был убит. Каждый из ста эмигрировалглавным образом в Константинополь, Киев и Крым...

 

 

В 1997 году англоязычные христиане отмечали весьма важную дату. 1400 лет тому назад в день Рождества Христова король Кента Этельберт и 10000 его подданных были крещены в реке Свэйл святителем Августином, первым архиепископом Кентерберийским, учеником святого Григория Двоеслова, Папы Римского. Это крещение, во многом напоминающее крещение русского народа святым Владимиром, имело не меньшее значение для народов Запада, чем крещение Киевской Руси для народов Востока.

Семя, посеянное св. Августином, принесло богатые плоды. Прибывшие из Рима монахи начали миссионерскую деятельность с Запада и Востока, ирландские монахи—с севера и юга. Они быстро завершили христианизацию язычников англов и саксов.

В день Святой Пасхи в 627 году святой Павлин, член Римской Миссии, крестил в Йорке короля Эдвина, ставшего первым христианским королем Нортумбрии и впоследствии принявшего мученическую смерть за Христа. Вслед за этим было совершено массовое крещение в реке, также носившей название Свэйл. В 664 году на Синоде в Уитби, после дискуссии с западными кельтскими христианами, была окончательно определена правильная дата празднования Святой Пасхи. А в 681 году на Соборе в Хатфилде, в котором под председательством св. Феодора „Грека" приняли участие несколько святых иерархов английского происхождения, Единая Английская церковь единодушно осудила ересь монофелитов и поддержала учение первых шести Вселенских Соборов, восстановив таким образом статус Британских островов в границах „Романитас", или „Роаиеюогт", т.е. Православной Римской империи, культурной и политической столицей которой был в то время Новый Рим — Константинополь.

200 лет спустя после крещения в реке Свэйл английские миссионеры обратили в христианство Голландию и Германию. А еще сто лет спустя, при короле Альфреде Великом, оправившись от нашествия викингов, английские миссионеры приступили к христианизации самих завоевателей. Еще через 100 лет англичане приступили к христианизации Норвегии и Швеции.

К середине II века при святом благоверном короле Эдуарде Исповеднике Английское православное королевство достигло зенита своего расцвета. На население в 1,5 млн. человек приходилось по меньшей мере 10000 храмов. Влияние христианской Англии простиралось от Норвегии (где сын Английской церкви король Олаф—„Покровитель Норвегии", принял в 1030 году мученичество за Христа) до Эфеса (где в результате видения королю Эдуарду была обнаружена пещера Семи Спящих Отроков); от Новгорода (где благочестиво правила дочь Английской церкви шведская принцесса святая Анна Новгородская) до Рима (где целый квартал был назван „Иль Борго Саксоно" в честь английских паломников, останавливавшихся в этом квартале).

Через одно поколение, однако, вся эта величественная духовная постройка лежала в развалинах в результате Нормандского нашествия 1066 года. Последний православный король был убит; его тело было разрублено на части торжествующими нормандцами, а душа „анафемствована" Папой. Храмы были разрушены; святыни поруганы и сожжены; английские епископы заменены французскими католиками; литургическая практика, все церковные и культурные традиции были уничтожены; даже английский язык был запрещен и заменен французским7. Земли крестьян были опустошены и конфискованы. Священников заставили развестись со своими женами, которые вместе с детьми вынуждены были просить подаяние. Каждый из пяти англичан был убит. Каждый из ста (включая цвет аристократии) эмигрировал— главным образом в Константинополь, Киев и Крым, где была основана колония „Новая Англия" за 500 лет до прибытия в Америку корабля „Мэйфлауэр" (т.е. до возникновения на американском континенте колонии с таким же названием, послужившей основой для создания Соединенных Штатов Америки. — Прим. пер.).

Как могла произойти эта трагедия, не имеющая до той поры прецедента в европейской истории? Причины крушения православия в Англии, как и причины всех исторических катастроф сложны и многообразны. Историки обычно концентрируют свое внимание на социально-политических факторах и в общем дают положительную оценку этой трагедии, представляя ее как уход Англии от „отсталой", „темных веков" страны (т. е. Англии Православной) и включение ее в общее русло развития „прогрессивной", „просвещенной" (т. е. папистской и протестантской) западноевропейской цивилизации. И только в последнее время стали проясняться духовные масштабы трагедии: религия и культура целого народа преданы были насильственной смерти, ибо, как сказал один историк, „в результате только одного дня битвы (14 октября 1066 г.) Англия получила новую королевскую династию, новую аристократию, практически новую церковь, новое искусство, новую архитектуру и новый язык".

Смерть является платой за грех; и смерть Православной Англии не является исключением из этого правила. Скольжение в пропасть началось в конце Х века после мученической кончины короля Эдуарда (+979). Уже тогда святитель Данстан, архиепископ Кентерберийский, пророчествовал гибель страны, пролившей кровь Помазанника Божия. Его преемнику, сводному брату королю Этельреду („Неготовому"), пришлось пережить как предательство собственных подданных, так и нашествие язычников-датчан. В результате в 1013 году он вынужден был бежать из страны. Впоследствии ему было позволено вернуться на условиях, ограничивающих его самодержавие (аналогично тому, как это произошло в России в 1905 году). Затем после краткого периода правления христианских королей-датчан (1016-1042) на трон взошел вернувшийся из изгнания святой Эдуард Исповедник; и ему пришлось бороться с восстанием могущественных графов на севере и на юге.

Правление св. Эдуарда принесло мир и процветание, но одновременно характеризовалось резким упадком нравственности в народе. Так, например, Эдмер Кентерберийский писал незадолго до вторжения Вильгельма Завоевателя о монахах храма Христа в Кентербери, что они живут „в пышности, какая только возможна в мире, в золоте и серебре и изысканных одеждах; спят на ложах под роскошными балдахинами; имеют всевозможные музыкальные инструменты, на которых любят играть; имеют лошадей, собак и ястребов, с которыми выезжают на охоту; в общем, живут, скорее, как графы, а не как монахи"9.

„За несколько лет до нашествия нормандцев,— писал англо-ирландский историк Уильям Малсбери,— любовь к литературе и религии пришла в упадок. Малообразованные клирики с трудом и запинанием произносили слова священных молитв; человек, знающий грамматику, был предметом всеобщего удивления. Монахи пренебрегали уставом, одеваясь в роскошные одежды и услаждаясь разнообразными и изысканными яствами. Знать, предаваясь роскоши и разврату, не ходила регулярно утром в церковь, как следует христианам, но только от случая к случаю приглашала на дом какого-нибудь священника, который торопливо совершал утреню и литургию для этой знати в перерывах между ласками их жен. Простые люди, не имеющие никакой защиты, становились жертвами людей знатных, которые увеличивали свои богатства, захватывая их имущества и земли и продавая их иностранцам (хотя по натуре своей эти люди, пожалуй, более были склонны присваивать все это себе). Пьяные оргии ночи напролет были делом обычным. Грехи, сопутствовавшие пьянству, расслабляли и душу и ум"10.

Расплата за эти грехи была предсказана в видении умирающему королю Эдуарду в 1065 году. „Только что,— сказал он,— передо мной стояли два монаха, которых я когда-то хорошо знал в дни моей молодости в Нормандии,—люди большой святости, давно уже отошедшие от земных забот ко Господу. Они передали мне послание от Бога: „За то, что люди,— сказали они,— достигшие высочайшего положения в Английском королевстве, — графы, епископы, аббаты и члены священных орденов, являются не теми, за кого выдают себя, но, наоборот, являются слугами дьявола, за это Бог через один год и один день после твоей смерти предаст все это проклятое Богом королевство в руки врагов, и дьявол пройдет по этой земле огнем и мечом и всеми ужасами войны", „Тогда,— ответил я тем святым мужам,— я расскажу народу о Божием приговоре и люди покаются, и Бог помилует их, как пощадил Он ниневетян". „Нет,— ответили те святые мужи,— не покаются они; и Бог не помилует их...".

Это пророчество исполнилось точно спустя год и один день после смерти короля Эдуарда 6 января 1067 года. В этот самый день состоялась коронация Вильгельма, герцога Нормандии, который стал первым католическим королем Англии. В последующие три с половиной года его армии опустошали Англию вдоль и поперек—антихрист пришел в Англию.

Какое влияние оказало нормандско-папистское завоевание Англии на судьбу других православных церквей Британских островов, и какова была судьба Английского православия, укрывшегося за морем?

Очень быстро нормандско-папистская зараза распространилась и на другие государства Британских о-вов. Шотландия приняла многих англичан, бежавших от Вильгельма, но их спасение оказалось временным и ненадежным. Это произошло оттого, что королева Маргарита, жена короля Малькольма, хотя и была лично весьма благочестивой и являлась английской принцессой древней Уэссекской династии, однако стала духовной дочерью Ланфранка и, таким образом, инструментом нормандизации и папизации Шотландии.

В Уэльсе дела обстояли не лучше. После „паломничества" туда Вильгельма в 1081 году там началась борьба между григорианской и националистической партиями, исход которой нетрудно было предвидеть. Похоже, что последним независимым православным епископом на Британских о-вах был Риддмарк, епископ Сэйнт Дэвида, сын Сулиена Мудрого, умерший в 1096 году. О нем в Летописи Сэйнт Дэвида, говорится, что „ему не было равных, кроме его отца, по учености, мудрости и благочестию; и после его смерти богословская школа в Меневии прекратила существование".

В следующем столетии Ирландия тоже претерпела папистскую „реформацию" и в 1172 году нормандское вторжение. Вторжение это было оправдано на том основании, что Папа Адриан IV (англичанин по происхождению) „подарил" Ирландию нормандцам. Как пишет в своем Металогикусе в 1156 году Джон Салисберийский об Адриане: „По моему совету он пожаловал Ирландию Генриху II, блистательному королю Англии, по праву наследования, ибо Ирландия со времени Константина Великого принадлежала Римской Церкви, которую император Константин основал".

Так погибла Церковь, игравшая важнейшую роль в христианизации Англии, которая в лице святителя Колумбануса из Луксейла дала классический ответ еретичествующему Папе: „Если Вы заблуждаетесь, то те, кто хранят Православную веру, даже если они Ваши подчиненные, могут быть Вашими судьями. И поскольку честь Ваша велика соответственно чести Вашей епархии, то тем более обязаны Вы хранить эту честь и не утерять ее из-за какой-либо ошибки. Ибо власть будет в Ваших руках только до тех пор, пока Ваши принципы будут здравы. Ведь тот, кто хранит ключи от Царства Небесного, открывает его достойным и закрывает перед недостойными. Если бы он поступал иначе, то не мог бы ни открывать, ни закрывать..."

Отец Эндрю Филлипс пишет, что „Алсин, аббат монастыря Святого Августина в Кентербери, нашел убежище в Норвегии. Швеция, где трудились английские миссионеры, была еще одним убежищем.

Многие священнослужители также бежали за границу. Их места были заняты носившими сан епископов воинами-феодалами и священниками-нормандцами. Основным убежищем священнослужителей была Скандинавия. Другие уехали на континент во Фландрию, Францию и Италию - Дочь короля Харольда Гита уехала еще дальше. Она вышла замуж за великого князя Владимира Мономаха и жила в Киеве, который постепенно становился крупным центром христианской цивилизации. На Руси ее весьма почитали. Она родила несколько детей, старший из которых был назван в честь деда Харольдом, но получил также и славянское имя Мстислав (великий князь Мстислав Великий).

Настолько велика была эмиграция, особенно с запада страны, из Фенса и из Восточной Англии, и так долго она продолжалась, что возможно допустить, что это происходило с одобрения Вильгельма и его преемников. Можно считать почти установленным, что это был один из их способов избавиться от мятежного правящего класса старой Англии и их сторонников из народа. Имела место и официальная, организованная государством высылка тех, кто противостоял Вильгельму и новому порядку. Не случайно поэтому исход продолжался и в ХII-м веке.

Известно, что, начиная со времени Завоевателя и особенно в 70-е годы Х1-го века вплоть до середины ХП-го века, множество англичан эмигрировало в Новый Рим. Причем это была эмиграция элиты страны. Великий ученый сэр Франк Стэнтон установил, что некоторые благородные роды просто исчезли после Завоевателя, причем не все они погибли при Гастингсе — они эмигрировали. По большей части это была молодежь, которая отправлялась на поиски лучшего будущего. Исторически эту эмиграцию можно сравнить только с эмиграцией российской элиты и дворянства в революцию 1917 года, бежавших от большевистского террора.

Они выбирали Константинополь и потому, что во-первых, возможно, потому что и во время правления св. короля Эдуарда Исповедника (не забудем, что он был наполовину нормандцем) недовольные элементы уже уезжали в Константинополь, где императору нужны были люди для пополнения своей армии, особенно против турок, угрожавших с Востока. Во-вторых, многие датчане и другие скандинавы (такие, как будущий норвежский король Харальд Хардраа-да — Харальд Суровый) формировали в Византии элитную „варяжскую гвардию", с помощью которой обретали славу и удачу. Слухи об этом, несомненно, широко ходили и в Англии. В-третьих, какое будущей ожидало молодых английских дворян в нормандской Англии? Известно, что в 1070 году некий Иоаннис Рафаилис, императорский агент или „Проспатариос", приехал в Англию вербовать солдат для армии византийского императора. Молодых англосаксов и англодатчан, особенно из знатных родов, не могла не привлекать подобная перспектива. Тем более, что хотя император противостоял главным образом Турции на Востоке, но он также воевал и с ненавистными нормандцами на Западе— особенно в Южной Италии, на Сицилии и в Далмации. Где еще можно было англичанину найти такой шанс отомстить за себя и за свою страну? В-четвертых, это были те, кому не нравился новый порядок в церкви и государстве при нормандцах. В императорской столице они могли найти не только убежище, но и обрести возможность продолжать жить по своим церковным обычаям и по духу старой Православной Английской церкви. Неосознанно, возможно, подчиняясь инстинкту и чувствам, вся эта эмиграция тянулась к городу, который был символом всего христианского мира во время существования прежней старой Англии, был связан с апостолами Англии — Григорием и Августином".

Возможно, наибольшее количество эмигрантов уехало в Константинополь; их очень привлекало почти мистическое название „Константинополь" — город, находящийся, как они считали и как до них считал император Константин Великий, в центре земли, соединял Восток и Запад.

Англичан особенно ценили в Константинополе, так как они были по большей части молодыми и сильными и люто ненавидели нормандцев. Элита английской эмиграции оказалась настолько преданной и надежной, что ее свободно допускали в императорский дворец и набирали из нее личную охрану императора. Ее образцовая верность „императору Ромеев" была отражением верности старой Англии, православному, нереформированному папству, в частности, св. Григорию Великому, Папе Римскому, апостолу Англии".

Летописи повествуют, что английские войска сражались с нормандцами в Дуррачиуме (Дураццо) в 1081 году и понесли большие потери. В 1080 году император подарил англичанам землю в районе залива Никомедиа (близ Никеи) для постройки укрепленного города, известного под названием Цивотус. Повествуют, что из числа тех, кто прибыл с флотом в 1075 году, около 4300 поселились в самом Константинополе, который в те времена был самым многолюдным, передовым и космополитическим городом в мире. Повествуют также, что ряд англичан отправился из Константинополя в Венгрию для посвящения там в епископы, так как англичане предпочитали западный православный латинский обряд восточному православному греческому („обряд св. Павла"). Наибольшее число из тех, кто прибыл с флотом, отправились (по поручению императора Алексия) восстанавливать византийские колонии, утраченные империей, Повествуется, что они плыли на север и затем на восток в течение шести суток, после чего прибыли в „начальные Скифские земли". Здесь, на месте старой колонии, носившей название „Дамапия" они основали колонию „Новая Англия". Они построили здесь города и изгнали пришельцев, восстановив таким образом колониальные владения империи в данном регионе. Построенные ими города носили названия „Лондон", „Йорк" и другие названия английских городов...

На старинных картах обнаружено не менее шести крупных поселений, носивших английские названия. На картах ХIV-ХVI-го веков эти поселения расположены вдоль северного побережья Черного моря. Одно из таких поселений носит название „Сусако" (от слова Сэксон — саксонский)( Это название сохранилось в наименовании железнодорожной станции и протекающей возле нее (через станицу Павловская) речки Сосыка неподалеку от Азовского моря в Екатеринодарской губернии (Краснодарский край). Город, расположенный в 110 милях от Керченского пролива вблизи Азовского моря, носил название „Лондиа" или „Лондин", или „Лондина". На сирийской карте XII века Азовское море названо „Варяжским морем", т.е. „морем Варягов" (так в те времена в Константинополе называли не только скандинавов, но и англичан). Известно, что в XIII веке в этих местах жил христианский народ „саксу", говорящий на языке, близком к староанглийскому. Войска „саксу" входили в грузинскую армию в XII веке.

Мы видели столь много совпадений, что не можем не предположить, что Азовское море не было первой или единственной „Новой Англией". Присутствие в этот период англичан в Константинополе и в Восточном Средиземноморье, не говоря уже о Черном море, подтверждается многими. В 1090 году французский хроникер сообщает о небольшом флоте в 30 английских кораблей в Восточном Средиземноморье. В 1098 году Эдгар Ателинг, внучатый племянник св. Эдуарда Исповедника и легитимный наследник английского престола, посетил Константинополь под предлогом паломничества в Святую Землю. В этом есть нечто странное. Более всего этот визит похож на бегство от врагов к друзьям, чем на паломничество.

В XII веке в Англии прошло несколько кампаний по набору воинов в армию византийского императора. Между 1101 и 1116 годами в Англии действует некто Ульфрик, уроженец Линкольна, приехавший из Константинополя в качестве официального вербовщика. Известно, что в 1204 году английские войска защищали город от мародерствующих крестоносцев. Составитель хроник того времени француз Робер Клер сообщает, что у этих английских солдат были в Константинополе свои священники. Позже, в XIV веке, как рассказывают, потомки английских изгнанников еще говорили на своем родном языке и приветствовали императора на Рождественском пиру, произнося „многая лета" на своем „северном наречии".

Те англичане, которые поселились в самом Константинополе, жили в квартале „Вланга" („варяжский") у Мраморного моря. Мы знаем, что в Константинополе был храм Святого мученика короля Олафа, хотя, возможно, он принадлежал скандинавам, а не англодатчанам". Известно также о монастыре, посвященном Божией Матери „Панагия Варангиотисса" („Варяжская"). Упоминания о монастыре продолжаются вплоть до 1361 года, и, судя по названию и по некоторым другим обстоятельствам, этот монастырь, скорее всего, был основан женщиной английского происхождения. Один из изгнанников-англичан, „человек святой жизни" по имени Колман, воспитывавшийся в монастыре Св. Августина в Кентербери, построил в Константинополе базилику, освященную в честь св. Николая Мирликийского и св. Августина Кентерберийского.

Пожалуй, наиболее подробное описание православных англичан в изгнании дает Анна Комнина в связи со сражениями англичан против нормандцев в Дураццо (теперешняя Албания) в 1081 году. „Вооруженные топорами варвары с острова Туле (так их называет Анна Комнина) отразили атаку на своем участке фронта, после чего загнали нормандцев в море по самые шеи. Но они слишком увлеклись, преследуя их, и были отброшены назад нормандской кавалерией. В этих тяжелых условиях они оказались слабее кельтов (нормандцев). Почти все они были истреблены на месте, за исключением тех, кто нашел убежище в храме Св. Михаила Архангела. Те, кто могли, спрятались в храме; другие забрались на крышу, думая, что здесь они спасены. Латиняне попросту сожгли храм вместе со всеми..."

В XVI веке Английская церковь сбросила иго Рима и объявила о возврате к истинной церкви допапистских времен. Король Эдуард Исповедник на смертном ложе имел видение, ему было обещано, что англичане могут надеяться на прекращение действий злых сил против них, „когда зеленое дерево, срезанное посредине, восстановится после того, как отрубленная часть, отнесенная на три фарлонга (1/8 мили) от ствола, вновь присоединится к нему без помощи человеческой и снова станет приносить листья и плоды от старой любви своих живительных соков". Но можем ли мы считать, что ствол, отрубленный во время нормандского завоевания, снова был присоединен к дереву Святой Православной Церкви в XVI веке?

Утверждать это можно было бы только в том случае, если бы: а) учение Англиканской церкви было бы точно таким, каким было учение Английской Православной церкви до 1070 г; и б) если бы Англиканская церковь искала и обрела единство со стволом — т. е. со Святой Православной Церковью Востока.

Англиканская реформация XVI века, как и протестантская реформация вообще, придавала большое значение возврату к практике и учению первых христиан; и, действительно, Англиканской церковью стал в определенной степени признаваться авторитет раннехристианских отцов Церкви, чьи писания были вытеснены из церковного сознания средневековой католической схоластикой, В частности, Кранмер подтверждает факт возврата к авторитету отцов увеличением числа цитат из Иоанна Златоустого богословами XVII века. Также в XVIII веке Уильям Ло, в частности, широко использовал раннехристианскую патристику, впрочем, вера самого Кранмера была далека от веры св. отцов Церкви. Так, в частности, в понимании Евхаристии он был последователем Цвингли. Официальная доктрина Англиканской церкви, выраженная в т.н. „39 пунктах", отрицает все Таинства, кроме Крещения и Евхаристии. Отрицается также практика раннехристианской церкви (абсолютно идентичная практике Англо-Саксонской церкви: посты, монашество, почитание святых, важность добрых дел для спасения в отличие от чисто протестантского выделения значения одной только веры).

Мало что было сказано или сделано в отношении возвращения к союзу с Православием. В 1383 году Джон Виклиф писал: „Гордыня Папы — вот причина отхода греков от так называемой „правой веры"... Это мы, люди Запада, из-за своего фанатизма отделились от правоверных греков и от веры, которую дал нам наш Господь Иисус Христос..." Эта точка зрения никоим образом не была учтена англиканской реформацией.

Так именно англиканская реформация невольно свидетельствовала о святости Англо-Саксонской церкви и тут же хоронила эту святость под суетными мыслями и неверием!

Иконы, почитание святынь и церковный календарь не были единственными апостольскими традициями, которые протестанты уничтожили. Вскоре под угрозой оказались сами догматы Церкви и идея иерархической власти в Церкви и Государстве.

Протестанты уничтожили также знаменитый гластонберийский терновник, посаженный св. Иосифом; однако отростки его сохранились и, таким образом, терновник существует и по сей день. Это замечательное растение свидетельствует о другой апостольской традиции, которую Православная Английская церковь хранила, но которая была отвергнута (следуя Папе) Англиканской церковью. Джон Рид пишет:

„Рассказывают, что, когда он (св. Иосиф) начал проповедовать в Гластонбери Благую Весть Иисуса Христа, местные жители противостояли ему. Противоборство и недовольство выражалось по-всякому — от забрасывания его камнями до криков. Св. Иосиф, однако, не устрашился и продолжал свои проповеди. Однажды, когда на холме Виариал Хилл он рассказывал в праздник Рождества Христова о том, как Царь царей родился в хлеву и лежал в простых яслях, толпа стала требовать знамения. Тогда св. Иосиф услышал голос, говоривший ему, чтобы он воткнул свой посох в землю. Он сделал так, в течение нескольких минут посох выпустил ветки, почки и расцвел. Видя такое знамение, народ уверовал.

С точки зрения ботанической классификации, растение это является, по мнению отца Л.С. Льюиса, ливанским терновником; Джефри Эш в книге „Авалон короля Артура" относит растение к одному из видов боярышника. Терновник Гластонбери не приживается путем посадки отростков, но его можно привить на родственное растение. Оно не плодоносит, но оно зацветает в мае и в день Рождества по старому календарю.

В 1582 году календарь был передвинут на 11 дней в соответствии с календарем Папы Григория XIII, введенным в Западной Европе повсеместно. В день Рождества собралась целая толпа посмотреть, прореагирует ли растение на изменение даты Рождества. К радости одних и к смущению других дерево отказалось следовать календарю Папы и зацвело пятого января по тогдашнему новому стилю. Это явление продолжается и по сей день. Теперь дерево зацветает 7 января по нынешнему новому стилю. Начиная с 1929 года вошло в обычай подносить эти цветы правящему монарху".

В 1723 году принцип экуменизма был введен в Конституцию Великой Ложи (масонской), основанной в Англии: „Если прежде масоны любой страны должны были придерживаться религии этой страны или нации, то теперь считается более целесообразным лишь внешне ее придерживаться, оставляя свое мнение при себе".

В 1717 году, как отмечает Уильям Пальмер, „возник спор вокруг учения Ходли, епископа Бангорского, утверждавшего, что нет необходимости придерживаться определенного вероучения или быть членом определенной церкви, но что достаточно искренности и убежденности в правильности своего мнения (верного или неверного). Данное учение, по-видимому, ставило своей целью поколебать убеждение в необходимости веры в догматы Церкви и оправдать все виды расколов и отхода от Нее. Собор счел эти утверждения столь вредными, что был создан специальный комитет для изучения книг Ходли, для составления перечня наиболее вредных мыслей с целью осуждения. Однако церковный суд был недопущен постановлением королевской власти".

Итак, вновь мирская власть подавила стремление Англии к Истине и свободе во Христе, ибо, начиная с 1066 года, утрачена была истинная „симфония" Церкви и Государства, являющаяся единственной возможной основой православного христианского общества.

Контакты между Православной и Англиканской церквами возобновились в начале XIX века, благодаря усилиям Уильяма Пальмера, установившего личную связь с некоторыми русскими священнослужителями. Но и здесь возникли препятствия. Православная церковь настаивала на том, что только православие является неповрежденным христианским исповеданием, что противоречило т.н. „теории ветвей", разработанной теологами Оксфордского университета, согласно которой православные, католики и протестанты являются равноправными ветвями одного и того же церковного древа.

Мнение Православной церкви было призывом к Англиканской церкви пересмотреть историю своей страны, особенно историю нормандского завоевания, когда, по мнению Православной церкви, английская ветвь была отрублена от лозы Истины. На этот призыв Пальмер ответил тем, что присоединился к католикам, и многие последовали его примеру. Следовательно, они признали, что основной раскол в английской церковной истории произошел не во XI веке между Английской и Православной церквами, а в XVI веке — между Англией и папистским Римом. Уже в недавнее время Англиканская церковь пошла еще дальше по пути апостасии, введя рукоположение женщин в священнический и епископский сан и признав содомию… Характерной реакцией несогласных с этим было возвращение в лоно папистской церкви.

Тем не менее прослеживается здоровая тенденция к возврату в православие. Так, например, пятый граф Гилфорда Фредерик Норт перешел в православие и был крещен в Греческой церкви с именем Димитрия в 1792 году; группа англичан, включающая более сорока священников, также присоединилась к православию совсем в недавнее время. К сожалению, юрисдикция, к которой они присоединились (Сирийский Антиохийский Патриархат) является членом апостасийного т.н. „Мирового Совета Церквей". Но движение это признает, что восстановление единства с православием может происходить только путем перехода в Православную церковь, т.е. путем возврата к вере Английской церкви до 1066 года.

Для того, чтобы принять православие, необходимо прежде отойти от зла последних девяти сотен с лишним лет, протекших после падения Православной Англии, т.е. в первую очередь отказаться от папистских ересей Средневековья, многие из которых были уничтожены реформацией, но часть еще осталась; затем отказаться от ересей, содержащихся в доктрине Англиканской церкви (т.н. „39 принципов"); отказаться также от экуменической „ереси ересей", отрицающей объективную истину в вере и морали и признающую всякого рода заблуждения и мерзости. Не являются ли эти три этапа отказа от ересей (папизма, протестантства и экуменизма) теми „тремя фарлонгами", через которые должна пройти ветвь Английской церкви, перед тем как возвратиться к своему старому стволу, как было предсказано в видении св. Эдуарда Исповедника? Мы этого не знаем. Но то, что каждый из этих этапов надо пройти снова в обратном направлении и окончательно и открыто их отвергнуть — это очевидно.

Только тогда английский народ будет готов принять благо православия во всей полноте православных догматов и традиций, не исключая и такие традиции, как почитание икон и святых и правильное понимание Евхаристии.

Возрождение возможно, только если (наряду с другими условиями) мы будем уважать память святых, которые возрождали Англию в прошлом, и сознательно соединим свою веру и жизнь с их верой и жизнью, в которой любовь к Богу и ближнему занимала главное место.

Празднование дня св. муч. короля Эдуарда да станет вновь (как было некогда) днем национального покаяния, а городу Шейфсбери необходимо вернуть прежнее наименование „Эдвардстаун". И да празднуем мы дни всех наших святых по старому календарю! В полночь Рождества Христова пусть матери поведут детишек в хлев смотреть, как коровки, телята, овцы и ягнята преклоняют колени в своих стойлах, приветствуя родившегося Младенца — Христа. Таков был обычай наших предков. А в Святую Пасху будем смотреть, подобно нашим предкам, как пляшет и играет восходящее солнце.

Во-вторых, будем любить Бога и через знание духовной географии Англии, где английская земля сходится с английским небом, а английское небо—с английской землей. На Тенете, где удивительный апостол Англии Августин ступил на берег, должен быть большой монастырь, центр паломничества. Мы должны целовать там землю, ибо Сам Христос проходил по ней в лице Своих слуг. Нам следует почитать Кентербери как нашу духовную столицу, начало и колыбель английской веры, духовную родину Англии и ее 22-х святых архиепископов. Лондон должен почитать святых апостолов Павла — на Востоке, Петра — на Западе; Вестминстер снова должен стать местом монастыря на Западе. Святой горой, афоном Английской церкви, должна быть не гора, но святой остров Линдесфарне. Гластонбери, этот английский Иерусалим, вновь должен стать местом паломничества. В районе Кроулэндских болот должен стоять большой монастырь Преп. Гутлака, которому св. апостол Варфоломей вручил бич для прогнания дьявола. Мы должны почитать места, где были, подобно агнцам, закланы святые мученики Феодор, Сабинус, Улрик и другие. Паломничества должны быть со всех концов Англии в Винчестер и Ворсестер, Вим-борн и Винчком, Джэрроу и Йорк, Витби и Гексхэм, Лич-филд и Вилтон, Дорчестер и Херфорд, в места, где были захоронены св. мощи Албана и Эдмунда, в города большие и в селения малые — всюду, где действовали святые при жизни и в видениях. У дорог надо поставить кресты и придорожные часовни с фонарями, чтобы освещать путь. Да будут островки и убежища мира на этой земле!

В-третьих, мы должны любить Бога всем сердцем и всем разумением своим, не будем думать о каком-то экономическом сообществе (ни тем более о тоталитарном Европейском Союзе), но будем направлять наши устремления к сообществу Духовному. Наша промышленность должна строить . храмы. Все орудия труда современного мира должны использоваться на служение Богу. В нашей культуре должны преобладать духовные мотивы. Искусством нашим должны стать иконопись и фрески, отражающие духовную историю Англии. Книги должны рассказывать о жизни праведников. В кино надо показывать подвиги аскетов; школы должны готовить молодежь к семейной жизни или к монашеству. В миру мы должны думать только о спасении наших душ и о любви к Богу.

Стали ли мы, англы, ангелами, как того желал св. Григорий Великий? Что мы сделали с иконой Господа нашего Иисуса Христа, которую святитель Августин принес на эти берега в 597 году от Рождества Христова? Увы, мы похоронили ее в могиле, которой стали наши сердца. Просветим же наши сердца светом покаяния для того, чтобы вновь они стали местом пребывания Святой иконы Христа, которую бы мы почитали, перед которой каялись, перед которой плакали. И вот тогда мы, мертвые, воскреснем и восстанем из наших гробов в сретение Господа нашего Иисуса Христа, Который есть и Путь, и Истина, и Живот".